К ним, несомненно, следует в первую очередь отнести традиции, складывавшиеся в русской «регулярной» архитектуре с петровской эпохи. Вторым источником следует считать опыт, почерпнутый русскими пенсионерами у французских коллег (Ж.-А. Габриэля, Э.Л. Булле), английских классицистов и своих непосредственных учителей — Ш. де Вайи, Ж. Ф. Шальгрена. Огромное влияние на русских архитекторов оказали проекты французской Академии (издание “Grand prix d’architecture”) и проекты К.-Н. Леду (альбом которых был издан с посвящением Александру I).

Третий источник — наследие эпохи Возрождения и барокко, и прежде всего труды Палладио, воспринятые через призму европейского палладианства (в частности, Иниго Джонса) и изучаемые непосредственно российскими мастерами. (Знатоком и поклонником Палладио был, в частности, Кваренги.) В архитектуре классицизма хорошо узнаются схемы вилл и дворцов Палладио; на многие годы закрепился в России палладианский «большой» ордер. В числе общепризнанных образцов — собор св. Петра в Риме — переработанный в духе эстетики Ренессанса «греческий» ( византийский ) тип крестово-купольного храма; так в Россию снова возвращается византийская традиция храмостроения. Отзвук колоннады Бернини перед собором св. Петра прослеживается в композиции Казанского собора.

Наконец, глубинная основа классической традиции — подлинная античность. В XVIII в. изданы десятки увражей, посвященных памятникам Греции и Рима, в том числе знаменитые увражи Д. ле Руа, Стюарта, Реветта и др. Длительное время изучал античность (римские термы) Ч. Камерон. В рассматриваемое время российские архитекторы обращаются как к прототипам к следующим типам античных сооружений: форум, храм (простиль, периптер, толос и др.), базилика, термы, одеон, навмахия, вилла, мавзолей, триумфальные арки и колонны. Используются также отдельные структуры и элементы (портики, экседры, ордер).

Очень важна «глубина» исторического времени, опыт которого наследует русское зодчество. Она обогащала запас приемов и форм, показывала самые устойчивые — прошедшие многовековую проверку опытом человеческой жизни, демонстрировала возможности преобразований, которым подвергались исходные прототипы.

Перечисленные источники были не просто набором «образцов», но школой профессионализма.